Unilibrary. Oliy ta'lim muassasalarining yagona elektron kutubxona axborot tizimi.

От Анны Карениной к воскресению

Книга «От „Анны Карениной" к „Воскресению"» охватывает двадцатилетний период творчества Толстого, мучительное время его жизни, когда искання правды достигли высшего напряжения и наконец привели его от отчаяния к новому, ясному, как ему тогда представлялось, мировоззрению. «И все, что было справа, стало слева, и все, что было слева, стало справа и доброе и злое переменилось местами». Образно запечатлелось это в творчестве писателя в бурном потоке исканий, замыслов, неудач и со-здания гениальных творений.

Творческая история Анны Карениной.

Анна Каренина» одна из трех чудесных вершин в твор честве Льва Толстого. Роман этот естественный переход от «Войны и мира», он предшественник «Воскресения». Большая удача с героической эпопеей из времен борьбы русского народа с Наполеоном, верней всего, подсказала мысль о новом историческом произведении из другой эпохи. В период создания «Войны и мира» Толстой постепенно отходил от 50-х годов, когда декабристы возвращались из ссылки, к 1805 году. Закончив роман, Толстой продолжал размышлять о русской жиз ни и, углубляясь в прошлое, «распутывая моток», он «невольно дошел до Петрова времени, в нем конец». Толстой задумал роман из эпохи Петра

Илк ёшдаги нукеонли болалар билан олиб бориладиган логопедик - ривожлантирувчи ишнинг илмий- методик асослари

Қўлланма дефектологлар, логопедлар, ота-оналар учуй мўлжалланган, уидан умумий таълим муассасаларига интеграция килинган нуксонли болалар билан таълим-тарбия ишларини олиб бораётган педагоглар хам фойдаланишлари мумкин.

Odam bo‘lish qiyin

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Oxirzamon nishonalari

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Овлоқдаги хонадон

Ушбу асар барчага манзур бўлади деган умиддамиз.

Полное собрание сочинений и писем. Том 18.

Редко можно встретить между киргизами красавца; лица их по большей части круглые, с выдавшимися скулами, узкими глазами, почти лишенными бровей; нос расплюснутый, цвет лица очень смуглый. Все киргизы крепкого сложения, что должно приписать, конечно, су-ровому степному воспитанию; рост их средний. Киргизы народ кочевой; они проводят всю жизнь на коне, почти пе могут ходить пешком.

Подари счастье людям

Здание это смотрело рядами красивых окон на город-скую площадь, где было много цветов, и фонтан весело рассеивал в высоте свси упругие струи. Просторный вестибюль заканчивался широкой лестницей, ксторая вела на этажи. Длинные светлые коридоры были устланы ковровыми дорожками. Здание построено с большим запасом прочности, что особенно ощущалось каждый раз после того, когда люди, работающие здесь, возвращались из командировок, где, перебираясь из района в район, сменяли десятки машин, ходили пешком, коротали ночи в каких-либо канцеляриях на потертых диванах.

Наливайко.

Теми шляхами украинские воеводы ходили с воору женным людом отражать набеги крымчаков и турок на восточные «кресы» пограничные области, в беспре дельных степях которых из года в год вырастали панские владения.

Василика.

Улица Узбекистанская выглядела вполне современно: широкая, зеленая и солнечная. На левой ее стороне, неподалеку от канала, находился кинотеатр, напротив Дворец бракосочетаний. А еще дальше, по соседству со старым городом, расположилась студия научно-популярных и хроникально-документальных фильмов. Она ютилась в древних зданиях-развалюхах, которым давно пора было на слом; но еще не существовало в городе новой студии (ее будущие очертания можно было увидеть лишь в эскизах в отделе архитектуры горисполкома), и киноматографистам не оставалось ничего другого, как надеяться на лучшее будущее. Борис Петрович Старухин очень удивился в свое время, что в таком большом городе такая солидная организация трудится в неприглядном помещении.

Собрание сочинений. Том 5.

Песнь о Гайавате считается самым замечательным трудом Лонгфелло. Появилась она в 1855 году. Впечатление, произведенное ею, было необык-новенно: в полгода она выдержала 30 изданий, породила массу статей и подражаний и была переведена на многие европейские языки

Собрание сочинений. Том 4.

В кофейне густо накурено, она тускло озарена жестяной лампочкой, привешенной к потолку, и нагрета грудой раска-ленного жара, рдеющего на очаге в углу. Нищий, сразу начав ший песню о Темир-Аксак-Хане мучительным криком, сидит на глиняном полу. Это столетняя обезьяна в овчинной куртке и лохматом бараньем курпее, рыжем от дождей, от солнца, от времени. На коленях у него нечто вроде деревянной грубой лиры.

Собрание сочинений. Том 3.

Лунный свет полосой голубого дыма падал в продолговатое окошечко темного денника, самоцветным камнем зажигая глаз верхового мерина. Работник накинул на него узду и тяжелое, высокое казацкое седло, вытащил его за повод из конюшни, узлом закрутил ему хвост. Мерин был покорен. Только глубоко, раздувая ребра, вздохнул, когда почувствовал подпруги. Одна подпруга была оборвана. Работник едва вдел ее в пряжку и затянул зубами.

Собрание сочинений. Том 2.

Ехали, тряслись на тележке часа четыре. Устали, и все надоело. Но вот наконец открылась в широкой дали картина города, забелела полоса шоссе, бегущего к нему, и веселее шевельнули вожжами, покатили вдоль него рысью, обгоняя прочих едущих на ярмарку. Повеселела и погода, ветер стих, и все приближающийся город, его монастырь, острог, кресты церквей и стекла домов уже видны ясно, блестят против вечер-него солнца.

Собрание сочинений. Том 1

В майские дни 1887 года из почтового отделения в Озерках, Елецкого уезда, Орловской губернии, шел семнадцатилетний юноша, рвал в лесу росистые ландыши и перечитывал стихотворение, напе-чатанное в журнале «Родина».

Письма с дороги. Концов не соберешь. Грехи тяжкие. Том 11.

В маленькой и тесной рубке маленького парохода, бе-жавшего по Оке, у маленького столика сидели и весело играли в «дурачки» маленький кадетик и его маленькая сестрагимназистка. Неподалеку от них, за другим большим столом, сидел большой и солидный барин, с большими усами и бакенбардами, курил большую папиросу в большом мундштуке и ничего не делал, хотя и имел вид человека, которого непременно надобно уважать и даже побаиваться. Большой этот человек молчал так многозначительно и в гла-зах его, на что бы и на кого бы они ни обращались, было так много чегото необыкновенно серьезного, что веселые дети осмеливались шутить между собой только шопотом.